В Москве на разделительных островках на пешеходных переходах установят металлические заграждения в форме змейки. Об этом рассказал начальник Управления ГИБДД ГУ МВД России по Москве Виктор Коваленко.
Сделано это будет пока в качестве эксперимента для исключения возможности непреднамеренного нарушения правил пешеходами и велосипедистами. Дойдя до середины дороги, пешеходам придется пройти змейкой по огражденной территории. Такой способ не нов. Он применялся в советские годы. Он используется в некоторых западных странах.
При такой организации пешеход перед тем, как ступить на дорогу, лишний раз посмотрит по сторонам. Не получится перебежать проезжую часть одним махом, то есть неожиданно появиться перед автомобилем. Велосипедистам придется спешится, как и положено по правилам. А у водителей будет время заметить пешехода.
«Розги, карцер, клетка стали в Псковской тюрьме повседневным явлением. Приговаривали к розгам за то, что заключенные принадлежали к революционным партиям, за то, что они евреи, что не доносят на своих товарищей, за то, что смеют голодать и даже жаловаться на плохую пищу.
Избивали до потери сознания, избивали больных и здоровых, бросали в карцер, запирали в клетки, не давая по целым неделям даже скудной тюремной пищи, держа на хлебе и воде.
Ни протесты в виде голодовок, ни самоубийства заключенных, ни просьбы и жалобы, ни исполнение тюремного режима, ни голос русской зарубежной печати, ни протесты гуманитарных организаций Запада не изменяют системы уничтожения заключенных. Вера Фигнер в отчете парижского комитета помощи политзаключенным констатирует ухудшение положения заключенных в течение 1911 г.
Когда читаешь об истязаниях людей за попытку поделиться с товарищем щепоткою табаку, когда слышишь об избиении розгами сердечно-больных и чахоточных, обращаешь внимание, что без намека на вину со стороны заключенных их истязают.
В 1889 г., когда после истязания Надежды Сигиды заключенные посредством самоубийств протестовали против применения телесного наказания к политическим, власти повели следствие так, чтобы представить протест в виде возмущения телесным наказанием женщины, а не политзаключенных вообще.
Они готовы были в крайнем случае отказаться от порки женщин, лишь бы сохранить его по отношению к остальным. В настоящее время эта тенденция готова вновь повториться.»
Феликс Кон, апрель, 1912 г.