BnW — Гланге

О фильме: Зерг арендует загородный особняк в глуши и приглашает туда для некоего тёмного обряда оккультиста. Сначала тот отказывается проводить обряд, но узнав, что паренек потерял токен от бнвача и хочет его восстановить, соглашается. Зерг закупается едой на полгода, оккультист запечатывает соляным кругом дом, и теперь обратного пути нет — что бы ни произошло, они должны довести начатое до конца, прежде чем выйти наружу.

История про то, как рыночек не работает, потому что гладио^W тюльпан, оказалась выдумкой, как и всё, что говорят леваки: https://www.smithsonianmag.com/history/there-never-was-real-tulip-fever-180964915/#cZtyAgAvv2FlrssY.99?no-ist https://habrahabr.ru/company/itinvest/blog/339018/ "Начало легенды Вот, где миф вступает в игру. Согласно популярной легенде, «тюльпаномания» охватила все уровни голландского общества в 1630 году. «Стремление голландцами обладать редкими луковицами было настолько большим, что обычная промышленность была заброшена, а население, вплоть до самых низших слоёв, стало торговать тюльпанами» — пишет шотландский журналист Чарльз Маккей в популярной работе 1841 года «Чрезвычайно популярные заблуждения и безумие толпы». Согласно этой работе, все, от самых богатейших купцов, до беднейших трубочистов, скупали луковицы тюльпанов и перепродавали их по более высокой цене. Больше всего компаний по продаже тюльпанов было в конце 1636 года, а в феврале рынок начал трещать по швам. Всё больше и больше людей разорялись, в надежде купить заветные луковицы, и всё больше торговцев, оставшись в долгу, становились банкротами. По крайней мере, так всегда считалось. «На самом деле, в это были вовлечены немногие люди и экономические последствия были не настолько значительными, — пишет Голдгар, — я не смогла найти в архивах информацию о хотя бы одном одном банкроте. Если бы действительно было массовое уничтожение экономики, как говорит миф, найти данные не составило бы труда». Эти доводы не означают, что всё в истории про «тюльпаноманию» вымысел. Торговцы действительно участвовали в бешенной торговле тюльпанами и платили немыслимые деньги за несколько луковиц. А когда покупатели не смогли заплатить торговцам столько, сколько заранее обещали, рынок развалился и вызвал небольшой кризис. Но только потому что это подорвало социальные ожидания. «В данном случае, сложность состоит в том, что почти все рыночные отношения строились на доверии. Покупатели обещали выкупить луковицы у торговцев, а потом говорили «Мне всё равно, что я обещал это купить. Теперь этот товар мне не нужен». Суды не хотели в это вмешиваться и поэтому некому было заставить людей платить, за товар» — говорит Голдгар. Но «тюльпаномания» не влияла на все слои общества и не вызывала крах промышленности. «Отсутствие данных о банкротах не позволяет сделать твёрдый вывод, но результаты проведённого исследования говорят о том, что спекуляция луковицами тюльпанов, была не настолько массовой и сумасшедшей, как принято считать» — пишет экономист Питер Гарбер. Кто распространил миф? Если «тюльпаномания» не была таким бедствием, зачем же её выставили в этом свете? Можно предположить, что в этом виноваты обиженные христианские моралисты. С большим богатством приходит волна социального беспокойства. «Невероятный уровень успеха вскружил им головы. Все невероятные истории, подтверждающие экономическую разруху: про моряка, брошенного в тюрьму и про трубочистов, пытающихся разбогатеть, пришли из пропагандистских брошюр. Их распространили голландские кальвинисты, боявшиеся, что тюльпановый бум приведёт к социальному гниению. Их убеждение, что это богатство было ужасным, дошло и до наших дней» — пишет историк Саймон Шам, в книге «Конфуз богатства: Интерпритация голландской культуры в Золотом Веке». «Некоторые идеи неискоренимы, например та, что Бог не любит хитрецов и насылает на них чуму. Вот что могли сказать люди в 1630 году, — говорит Энн Голдгар, — идея, что хитрость — грех дожила до современного общества. Гордыня предшествует падению». Голдгар не осуждает режиссёров и писателей, за неверную интерпретацию прошлого. Она недовольна неверными выводами историков и экономистов, которые те сделали в своих трудах, ещё больше распространив идею «тюльпаномании». «У меня не было никакой возможности узнать, что эта история — ложь, пока я не подняла старые архивы. Это было неожиданным сокровищем», — говорит Голдгар."