Холодным ноябрьским утром 2017 года в Москве шел дождь. В подъезд сталинки на Большой Дорогомиловской улице с вывеской «Антикафе «Кочерга» нырнул мужчина: босой, со спутанными волосами, в потрепанной одежде и с походным рюкзаком за спиной. На полу остались мокрые грязные следы. За стойкой антикафе сидела девятнадцатилетняя администратор Татьяна Миропольская. Она занесла посетителя в журнал и молча наблюдала, как он прошел в соседнюю комнату: слышно было только «шлеп-шлеп-шлеп» босых ног. Это был не первый странный эпизод в «Кочерге», но в тот момент Татьяне стало тревожно: «Он выглядел немного как гик, немного как бездомный».