BnW — Гланге

Красная пилюля для альт-райтов: http://alt-right.com/2017/12/02/putin-cultists-we-like-multiculturalism-in-russia/ "Putin Cultists: We Like Multiculturalism in Russia After releasing my article illustrating Putin’s pro-multicultural and multiethnic policies in Russia, several Putin cultists came up with excuses to defend multiculturalism in Russia. Their main excuse was to say that Putin’s multicult was “different” than the West’s on the basis that multiculturalism occurred “naturally” in Russia, as if to say multiculturalism is good and desirable when it occurs “naturally.” Apart from being a vacuous argument, multiculturalism didn’t occur naturally in Russia anyway, unless you think conquering surrounding lands and absorbing their populations is “natural.” The result, a multi-ethnic state, is the same as importing the foreigners through immigration. Another claim, like the above tweet, was that Russia’s multicult is “cohesive” and therefore good. This is truly shocking coming from an alt-righter who would never use such an argument to justify multiculturalism in a Western country. So multiculturalism is now good when it’s “cohesive” and people get along? The same could be said to defend Canada’s multiculturalism, which doesn’t have too many problems. Moreover, it’s not even true that Russia is “cohesive” and everybody just gets along fine. Russia fought two bloody wars with Chechens over cultural and religious differences. Every few years there’s a major terrorist attack in Russia by Muslims who want to split from the federation. There have been ethnic riots in Moscow against migrants. It’s certainly no harmonious utopia. This is the best the Putin cultists could come up with, seizing on a trivial difference in how the foreign groups came to be in the country to defend Putin’s multiculturalism. They ignore completely how Putin’s regime has imported hundreds of thousands of Central Asian economic migrants, mostly Muslims, over the years. This belies their claim that all of Russia’s minorities exist there “naturally.” One could argue that migration is naturally occurring as well, so will they support mass migration on that basis? This is cult behaviour, defending and justifying things that they abhor when it happens in Western countries. This is a manifestation of extreme brainwashing. Their cult leader, Putin, cannot be criticized no matter what. Every action he takes must be rationalized by the cult because that’s what they’ve been programmed to do. I’ve noticed this behaviour many times over the years. For example, years ago I uploaded a video of Putin making a pedophilic advance on a young Russian boy, kissing his bare stomach in public. The Putin cultists are quick to label US politicians like Joe Biden pedophiles for being touchy-feely with children in public, yet when Putin is captured performing a borderline pedophilic act, it’s written off as innocent affection towards a lovable child! These people are mentally sick and degenerate. They’re victims of a KGB brainwashing cult that has ruined their ability to think critically."

Расскажу еще про крутую Настю. Настя моя героиня, связь с которой не оборвалась. У Насти ВИЧ. Она звонит и говорит: "Хочу открыть свой статус, напишешь про меня?" Я сползаю на стульчик, потому что открыть статус - затея очень смелая. Не просто вот так взять и сказать на всю страну: "У меня ВИЧ"! Я говорю, Настя, ты серьезно? Ты хорошо подумала? "Да, - отвечает, - хорошо. Сколько можно прятаться?" О ВИЧ в России вспоминают только 1 декабря и на майские, а все остальное время его у нас нет. Из-за того, что на государственном уровне нет должной профилактики и грамотного информирования, многие по-прежнему думают, что ВИЧ — это болезнь наркозависимых и проституток. Я хочу рассказать о себе публично, чтобы сломать эти шаблоны. Я замужем, мой муж — ВИЧ-отрицательный, у нас есть сын. Если у тебя ВИЧ, это не значит, что ты ведешь беспорядочную половую жизнь, употребляешь наркотики. Просто это может случиться с каждым. В 20 лет я упала с горы, с большой высоты. Переломалась страшно, врачи меня еле собрали. В реанимации я долго была в полубессознательном состоянии, врачи не могли понять, почему я долго не заживаю. Я накрутила себя до того, что стала думать, может, у меня СПИД? Правда, откуда он мог взяться? Я не болела, плохо себя не чувствовала. У меня был молодой человек, долгие, постоянные отношения, мы собирались пожениться. Я его на всякий случай попросила сдать анализы, он сказал, что сдал и все хорошо. А в день выписки врач мне сообщил: «У тебя ВИЧ». Я вытаращила глаза, а он добавил: «Не бойся, с этим живут». И отправил меня домой. Я ничего не знала о ВИЧ, подумала, что это все — я скоро умру. Вышла из больницы — куда идти, как дальше жить? Я была так напугана, что никому ничего не сказала. Просто лежала дома, восстанавливалась после травм и все время плакала, ожидая смерти. А жених от меня ушел. Думаю, он мне соврал, что сдал анализы… После выписки мне надо было делать повторную операцию, но из-за ВИЧ было нельзя. Моя бабушка стала бить в колокола, дошла до главврача, и ей сказали, что меня не лечат, потому что у меня смертельный диагноз. Я ехала в автобусе, когда она мне позвонила и спросила: «У тебя что, СПИД?» Я ответила: «Ты с ума сошла?» — и бросила трубку. Приехала к маме и все рассказала. Подумала, мама есть мама, примет. Она восприняла эту новость очень тяжело, мы долго ревели. А потом решили, что надо бороться. И я пошла в СПИД-центр вставать на учет. Я рассчитывала, что в СПИД-центре мне все расскажут, успокоят и помогут, но возиться со мной никто не стал. Это происходит и сегодня: психологи толком не работают, а у врачей полный коридор пациентов, им некогда утешать и рассказывать о том, как жить с вирусом. Мне повезло, я увидела объявление о группе взаимопомощи (сегодня ее нет), набралась смелости и позвонила. Там со мной пообщалась равный консультант, объяснила элементарные вещи, что я не могу заразить других бытовым путем, что не умру. Это придало мне сил. Я стала много общаться с «плюсовыми», нашла в этом спасение. Мы устраивали тусовки, гулянки, вылазки с экскурсиями. А вот общаться со здоровыми людьми, со своими друзьями мне не хотелось. «Ты для нас не существуешь» А потом я решилась рассказать о своем диагнозе двум близким подругам. Мы сидели, болтали, и я поняла, что готова с ними поделиться. Оказалось, они ничего не знали про ВИЧ, испугались, стали спрашивать, сколько мне осталось жить. Но мы хорошо поговорили, поплакали, мне стало легче. А через несколько дней я звоню одной из них, трубку берет ее муж и говорит: «Не звони сюда больше. Ты для нас не существуешь». Со второй девочкой общение тоже сошло на нет. Мне тогда казалось, что я такая никому не нужна. Желание рассказывать о себе пропало напрочь. Я тогда поняла, что и для отношений буду искать ВИЧ-положительного мужчину. Но потом, переварив много информации, стала относиться к своему диагнозу проще. Решила, раз друзья меня воспринимают только здоровой, может, они мне и не нужны такие? Следующий человек, кому я открылась, была еще одна подруга. Помню, говорю: «У меня ВИЧ». Она: «И че?» Я: «Ниче». Было еще несколько человек, кому я рассказала, и реакция была нормальной. Многие спрашивали, употребляла ли я наркотики, я терпеливо объясняла, что нет. Несколько лет назад я устроилась на работу в одну контору. Однажды захожу в кабинет — коллеги сидят по углам и испуганно на меня смотрят. Невыносимо пахнет хлоркой. Оказалось, они порылись у меня в столе и нашли дневник, в котором я упоминала о своем диагнозе. Прочитали, перепугались, намыли с хлоркой полы и столы и пошли просить директора «уволить вичевую». Директор меня к себе вызвал, сказал, что не хочет скандала и что я могу продолжить работать. Я была так потрясена безграмотностью коллег, что предложила руководству прочитать всем лекцию о ВИЧ. «Пусть они узнают, что это, и перестанут бояться». Но никто не захотел меня слушать. Тогда я уволилась. Зачем мне работать в коллективе, где меня ненавидят и боятся? Плюс на минус С будущим мужем я познакомилась на свадьбе подруги. Я тогда жила в Питере, свадьба была в Самаре. После свадьбы у нас был секс, защищенный. Потом я уехала домой, но мы продолжили общаться — по скайпу, смс. Об отношениях с ним я даже подумать не могла. Он отрицательный, я положительная, какая из нас может быть пара? Но я влюбилась и понимала, чем дольше я молчу, тем нам обоим будет хуже. В общем, решилась ему рассказать о статусе. Мы переписывались в скайпе, и я написала: «У меня ВИЧ». И расплакалась. Он спросил: «И что?» Я рассказала, что. Он спросил, могу ли я иметь детей, не умираю ли. И сделал мне предложение. Зачатие ребенка происходило в ванной. Я взяла презерватив с его спермой и ввела ее в себя шприцем, чтобы исключить риски. И забеременела с первого раза. Если женщина правильно принимает терапию и ведёт здоровый образ жизни, риск передачи вируса ребенку почти нулевой. Поэтому я практически не переживала, что мой сын родится с вирусом иммунодефицита. Недавно мы сдали последний анализ на ВИЧ, Данька здоров, в декабре поеду снимать его с учета. Я не хочу всю жизнь бегать Близких от знания о моем диагнозе я оберегала. Сложно объяснить бабушке, что к чему. Тетям и братьям я тоже ничего не рассказывала. Хотя при желании информацию обо мне они могли найти, я же много выступала по теме, когда жила и работала в Питере в «Е.В.Е» [фонд, помогающий людям с ВИЧ. — Прим. «ТД»]. Я рассуждала так: если узнают, тогда сядем, поговорим. Но намеренно пугать их не буду. Больше всего я боялась, что узнают родные мужа. Они деревенские, о ВИЧ ничего не слышали, реакция могла быть самая плохая. Сегодня проблема с ВИЧ-инфекцией настолько глобальна, что о ней нужно кричать на каждом углу. Но эта тема считается закрытой, как и тема абортов, защищенного секса. Как равный консультант и сотрудник общественной организации, я много раз пыталась пробиться в государственные учреждения — университеты, техникумы, школы — с лекциями о безопасном сексе и ВИЧ. Не пускают! Считают, что говорить на эти темы — значит их пропагандировать. Все, что у нас делается для профилактики, — вешаются плакаты «ВИЧ — это наркотики». И человек, который не знает о том, что такое ВИЧ-инфекция, глядя на такой плакат, делает вывод: я не употребляю, значит, меня это не коснется. А потом мы удивляемся, что у нас такая плохая статистика по ВИЧ! Конечно, если сравнивать с тем, что было десять лет назад, сегодня информации гораздо больше. Но при этом количество ВИЧ-инфицированных растет, и проблем очень много. В Самаре, как и во многих регионах, Минздрав экономит на терапии, мы пьем некачественные препараты. Помню, как я долгое время принимала хороший, дорогой препарат, а потом мне заменили его на запрещенный «Ставудин». Он высокотоксичный, от него может вырасти горб, и вот мне его назначили. И говорят мне, равному консультанту, что это хороший препарат! И ладно я знаю, что к чему, могу за себя постоять, а другие же не знают. Что им выписали, то и пьют… Я тогда стояла в коридоре больницы и ревела от бессилия и злобы. Мне пришлось отказаться от терапии совсем. Решила, лучше вообще без лекарств, чем пить эту отраву. И год я не принимала таблетки, пока не удалось получить нормальные препараты. Этот «Ставудин» у нас даже беременным назначают! А после беременности вовсе не предлагают продолжать терапию. Мол, у вас хорошие показатели, зачем пить? А у женщины после родов ослабленный организм, как можно отменять? Они настаивать должны, чтобы ее принимали! И вот я, девочка Настя, сижу дома и консультирую беременных, рассказываю, что они должны требовать от врачей и как себя вести. Я сейчас, конечно, нервничаю. Проснусь — и вот мое лицо и моя история у вас на сайте. Но я морально к этому готова. Когда все узнают, мне надо будет просто сесть и поговорить об этом с теми, кто захочет. Я не хочу всю жизнь бегать от своего диагноза. Зачем, я ведь такой же человек, как и все.