https://www.facebook.com/roman.volobuev/posts/10202953945996646

http://www.colta.ru/articles/theatre/5194

Очень сильно ругают власть, но при этом относятся к ней как к атмосферным явлениям: вот идет дождь или пошел снег — с этим же ничего нельзя сделать, так — значит, так.

Или село Кукобой. Его жителям в самом начале XX века один меценат решил подарить два миллиона рублей, за один миллион он построил больницу, школу, приют, а как потратить другой, он предложил выбирать им: что строить — железную дорогу или храм? Жители от железной дороги отказались: «по ней же к нам бесы приедут». И выбрали храм. Так в селе Кукобой построили громадный храм в псевдорусском стиле, строил его питерский архитектор, материалы везли из Финляндии, Германии. В 1912 году строительство закончили, храм освятили, а после революции те же самые люди, что выбрали храм, а не дорогу, чтоб «бесы по ней не приехали», его и разорили, нагадили в алтаре, устроили там атеистический клуб с танцами, а потом склад. И только потому, что место это очень далеко от железной дороги, да и материалы были заграничные, его не смогли уничтожить совсем. А сегодняшние жители этого села, поняв, что одним храмом туристов привлечь нельзя, решили заработать иначе и открыли Музей Бабы-Яги. И вот с одной стороны — Спасский собор, а с другой — пляшут кикиморы. Батюшку, что служит в этом храме, — интеллигентного, скромного, из Москвы — я спрашиваю: а вам не завидно, что другие служат в столице, ездят на иномарках, с золотыми часами, а вы тут — рядом с Бабой-Ягой? Он отвечает честно — завидно!

http://www.novayagazeta.ru/society/65760.html

Вот вы, когда входили ко мне, столкнулись с молодым человеком и его папой. Молодому человеку — 25 лет. Двадцать из них — он наш пациент. Все эти годы его лечили, не понимая диагноза. И только совсем недавно в мире были открыты новые гены, изменения которых могут иметь сходную картину с теми изменениями в организме, от которых он страдает. Через 20 лет после того, как я впервые увидел его больным малышом, мы смогли поставить правильный диагноз. Сегодня мы уже знаем, как это лечить.

Например, российская компания «Верофарм» предлагает свой препарат под названием «Аспарагиназа» для лечения лимфобластных лейкозов. Зарубежный аналог, который, конечно же, дороже, и у детей, и у взрослых является ключевым, базовым в терапии. Это — белковый препарат, который нарабатывается в бактериальных культурах. Соответственно, российский продукт не попадает ни под какие законы о дженериках, он, как биоаналог, должен подвергаться клиническим испытаниям для выявления эффективности, токсичности, с долгосрочной оценкой выживаемости, и так далее. Но этот препарат, не пройдя таких испытаний, зарегистрирован! Даже в Москве представители «Верофарма» ходили по больницам — братки такие, которые пугали врачей, гнули пальцы и намекали на неприятности, если по поводу их препаратов будет сказано что-то не то. Может быть, они произвели замечательное лекарство, вопрос-то в том, что это не может приниматься на веру. И я не обязан рисковать здоровьем тяжелобольных детей. Процесс лечения лейкозов включает в себя много этапов, он основан на многих препаратах — от семи до десяти. И выпадение эффективности одного препарата может сказаться далеко не сразу, может, через года два-три, а бывает, что и через 7 лет, и это выразится в рецидиве рака. Существуют способы доказательства, есть для таких исследований лабораторно-экспериментальные базы, но российские компании идут напролом. Конечно же, деньги большие, а главное — легкие.