Голова моя - тёмный фонарь с перебитыми стёклами, С четырёх сторон открытый враждебным ветрам. По ночам я шатаюсь с распутными пьяными Фёклами, По утрам я хожу к докторам. Тарарам. Я - волдырь на сиденье прекрасной российской словесности, Разрази меня гром на четыреста восемь частей! Оголюсь и добьюсь скандалёзно-всемирной известности, И усядусь, как нищий-слепец, на распутье путей. Я люблю апельсины и всё, что случайно рифмуется, У меня темперамент макаки и нервы, как сталь. Пусть любой старомодник из зависти злится и дуется, И вопит: "Не поэзия - шваль!" Врёшь! Я прыщ на извечном сиденье поэзии, Глянцевито-багровый, напевно-коралловый прыщ, Прыщ с головкой белее несказанно-жжёной магнезии, И галантно-развязно-манерно-изломанный хлыщ. Ах, словесные, тонкие-звонкие фокусы-покусы! Заклюю, забрыкаю, за локоть себя укушу. Кто не понял - невежда. К нечистому! На-кося выкуси. Презираю толпу. Попишу? Попишу, попишу... Попишу животом, и ноздрёй, и ногами, и пятками, Двухкопеечным мыслям придам сумасшедший размах, Зарифмую всё это для стиля яичными смятками И пойду по панели, пойду на бесстыжих руках...