Другие дети ведь и жены же не те! Но Иов разницы не замечает, бедный. Ему б очки твои, но их еще нигде Нельзя достать. Увы, наш друг ветхозаветный На чада кроткия глядит, как на стада. Да кто ж овец в лицо и в самом деле знает? Следит лишь, ласковый, чтобы в бадье вода Плескалась звонкая, и желоб наполняет. Как блики теплые расплылись по воде! Как будто круглые по ней прошлись копытца. Другие жены ведь и дети же не те! Его сговорчивости как не умилиться? но умиление подточено тоской И возмущением, и можно ль мех курчавый Трепать, случившийся под левою рукой, И кудри жесткие, забывшись, гладить правой?