Ну сорь, я ващет евреев тоже не люблю. Вы какие-то ушлые очень, делать ничего не хотите, только управляющие должности занимать умеете. Вот ты яркий тому пример, сидишь сычуешь дома, потому что не смог в управляющие места залезть, а работать ты не пойдешь.

Ах, какая была держава! Ах, какие в ней люди были! Как торжественно-величаво Звуки гимна над миром плыли! Ах, как были открыты лица, Как наполнены светом взгляды! Как красива была столица! Как величественны парады! Проходя триумфальным маршем, Безупречно красивым строем, Молодежь присягала старшим, Закалённым в боях героям — Не деляги и прохиндеи Попадали у нас в кумиры… Ибо в людях жила — идея! Жажда быть в авангарде мира! Что же было такого злого В том, что мы понимали твёрдо, Что «товарищ» — не просто слово, И звучит это слово гордо? В том, что были одним народом, Крепко спаянным общей верой, Что достоинства — не доходом, А иной измеряли мерой? В том, что пошлости на потребу Не топили в грязи́ искусство? Что мальчишек манило небо? Что у девушек были чувства? Ах, насколько всё нынче гаже, Хуже, ниже и даже реже: Пусть мелодия гимна — та же, Но порыв и идея — где же? И всего нестерпимей горе В невозможности примирений Не с утратою территорий, Но с потерею поколений! Как ни пыжатся эти рожи, Разве место при них надежде? Ах, как всё это не похоже На страну, что мы знали прежде! Что была молода, крылата, Силы множила год за годом, Где народ уважал солдата И гордился солдат народом. Ту, где светлыми были дали, Ту, где были чисты́ просторы… А какое кино снимали Наши лучшие режиссёры! А какие звенели песни! Как от них расправлялись плечи! Как под них мы шагали вместе Ранним утром заре навстречу! Эти песни — о главном в жизни: О свободе, мечте, полёте, О любви к дорогой отчизне, О труде, что всегда в почёте, И о девушках, что цветами Расцветают под солнцем мая, И о ждущей нас дома маме, И о с детства знакомом крае, И о чести, и об отваге, И о верном, надёжном друге… И алели над нами флаги С чёрной свастикой в белом круге.

https://amazon.com/go скоро уже и минералки нельзя будет купить без анальной слежки

комара не пустили в Большой Театр, вот что значит свободные люди

Остановить моторику!

Тем временем в ресторане «Васнецов», расположенном прямо напротив суда, появилось новое меню. Сидя за соседним столиком с обвиняемым Навальным, посетители заведения обсуждали, что цены подняли специально ко второму процессу.

На ножах 1870 К Синтяниным под видом землемера приезжает Перушкин. Собравшиеся на именинах Бодростина гости, среди которых Горданов, Висленев и Синтянины, отправляются смотреть на огненный крестьянский обряд, который совершают невдалеке от усадьбы, чтобы, по народному поверью, «попалить коровью смерть». Незадолго до этого Бодростина случайно заливает рубашку мужа похожим на кровь вином. Лиза признается оставшейся Синтяниной в двоемужестве, но в это время появляется Висленев, в ажиотаже объявляющий об убийстве старика Бодростина и требующий немедленной свадьбы с Глафирой. Висленева забирают в участок, но убийство приписывают мужицкому бунту. Ропшин рассказывает Глафире, что на теле старика обнаружен след от её испанского стилета, и шантажирует женитьбой, обещая скрыть первое, поддельное завещание Бодростина. Иосаф признается, что на самом деле не убивал старика, а лишь ожёг его сигаретой, и винит Бодростину и Горданова в подстрекательстве к злодеянию. Лара исчезает, но её, зарезавшуюся, находят Форов и отец Евангел. Их забирают в участок и обвиняют в подстрекательстве народного бунта. Горданов замечает, что в доме начинает распоряжаться Ропшин, а за ним, поранившим во время убийства руку, начинают следить. На похоронах у мертвеца развязываются и раскидываются руки, и это настолько пугает Глафиру, что она выдаёт Горданова. Вера кидает к его ногам найденный в лесу и уже давно, по словам Бодростиной, принадлежащий ему стилет. Горданова арестовывают и ампутируют страдающую от «антонова огня» руку. Ропшин сулит денег, и он выгораживает Глафиру, а после этого его отравляют. Бодростина выходит замуж за оказавшегося жестоким и скупым Ропшина и живёт на деньги доброго Форова. Признанный виновным Висленев живёт в сумасшедшем доме и вполне счастлив своим положением. Вера и Катерина Афанасьевна, которая, по мнению генеральши, «совершила все «земное», умирают. Синтянин перед смертью завещает свою жену Подозерову. На их свадьбе присутствует Форов, неудачно пытавшийся жениться на «превосходнейшей особе» Ванскок. Год спустя Подозеровых посещает отец Евангел с сообщением о смерти Форова. Он уверен, что все происходящее «на ножах» — пролог чего-то большего, что неотразимо должно наступить.

kie estas la mirlando esperantista?

билдингуй потихонечку

в моём классе 28 человек, никто кроме Вконтакте ничего другого не знает, а вы тут про жабберы и телеграмы рассуждаете, они даже про двач и вайбер никогда не слышали, только ВК, завтра наше поколение придёт на смену вашему и будет только ВК, по всей параллели такая же картина