Когда, обнажена, готовишься к любви, И розу бросили причудливые губы, Ни страсти, ни стыда в твоих глазах, Жюли, И ожидание не нежно и не грубо. И на нелепую, привычную кровать, Где свежесть простыни смешалась с теплотою, Покорно ляжешь ты в молчании пылать, Лениво впалое прикрыв руно рукою. Не любопытствуя, она блаженства ждет, Готовя грудь свою к нему неторопливо: До срока сорванный и недозрелый плод, Ребеночек Жюли, - давно уж не стыдлива. И зеркала вокруг по стенам говорят О ней, всегда о ней, рисуя так послушно Другие вечера, других постелей ряд, Где отдавалася, мила и равнодушна. Когда в объятиях к груди ее прижмешь, Блаженство в памяти у ней пробудит праздной Лишь отзвук ласк других, который так похож На ласки прежние в дали однообразной. Вот почему, увы! без нежности в крови, Ей всё мечтается на этом глупом ложе О смерти, а меж тем готовится к любви И надоело быть ей телом, плотью, кожей. Вот почему, Жюли, так молодость пуста, Бесплодная любовь лишь горечь оставляет, И память мрачную дарят твои уста, Ребеночек Жюли, что умереть мечтает.